Рассказ
При прежнем Смотрящем за Верхне-Русской Возвышенностью будущим правителям княжества удалось внедрить в его руководство некоего Птицына, которого коллеги меж собой называли Лапчатым. Как оказалось, этот чиновник в свое время учился в полицейской академии вместе с новым князем Гансом фон Фридрихом. Тогда корешки изучали тонкости подавления бунтов и разгона митингов. Навыки оказались весьма полезными. Хотя в нынешних условиях в обществе речь идет скорее о борьбе с инакомыслием, о запугивании оппозиции экономическими санкциями, штрафами для бизнесменов по надуманным поводам, а также о переделе собственности.
Уже с первых шагов во власти в кругу приближенных князя Птицын приступил к захвату собственности. Столичные спонсоры режима высказали пожелание открыть в самом центре главного княжеского города гостиницу. Да позаботиться о том, чтобы приобрести готовое здание, не требующее большой перестройки. А где же такое взять? Свободной земли нет, а чтобы на ней еще пригодный для будущей гостиницы объект находился, и подавно. Князь Ганс фон Фридрих приказал подыскать подходящее строение в уверенности, что не существует для Птицына не решаемых задач. Вот вспомнил Лапчатый о корпусе местной больнички, где раньше появлялись на свет младенцы. Надо бы это здание изъять и взамен пообещать Минздраву и Минимущества княжества финансирование реконструкции других корпусов. Министры и их куратор на том и сговорились. Началось оформление документации.
Мне не ведомо, успеют ли Птицын и его шеф Ганс фон Фридрих перерезать красную ленточку на входе в новую гостиницу, будет ли она вообще построена. А всему виной – муниципалы, которые подложили Гансу жирную свинью. Потомственный строитель Аквалесов, выступавший заказчиком многих объектов по благоустройству града великого, закатил богатую свадьбу для родни. Шампанское лилось рекой, столы ломились от черной паюсной икры с берегов Каспия, перед молодоженами выступали известные звезды российской эстрады. Пиршество не осталось без внимания силовиков, которые решили проверить, откуда у Аквалесова немереное количество дензнаков. Вскоре выяснилось, что подрядчик щедро расплачивался с распорядителем заказов за «режим наибольшего благоприятствования». А экспертиза зафиксировала, что у Аквалесова и его подельника Щенкова не сбивались дебет с кредитом. Оба арестанта дали признательные показания и указали на траты на доме холмоградского начальника. Так «попался на крючок» приближенный к Гансу фон Фридриху чиновник – сам властелин Холмограда Камернов!
Князь решил тормозить следствие. Ведь разоблачение приближенного ставит фактически крест на дальнейшей карьере самого Ганса. Удастся ли потомку немецких бюргеров замять дело? Помогут ли ему столичные покровители? – Трудно сказать. Одно можно предсказать определенно: застройщику личных хором за бюджетные деньги не долго осталось пребывать во главе града великого. А у его патрона вся надежда на то, что силовики возьмут паузу и не станут торопиться с арестом городского головы. Тем более что Камернову удалось раздобыть чеки на стройматериалы. Будет ли следствие их проверять, а также вести допрос подчиненных Щенкова, возводивших хоромы градоначальнику? В любом случае, раз дом мэру строили люди из фирмы, имевшей муниципальные заказы и, следовательно, получавшей бюджетные деньги, злоупотребление служебным положением налицо. При должной принципиальности следователя Гансу фон Фридриху не останется ничего другого, как увольнять приближенного, а самому срочно перебираться в другое княжество. Тогда на хозяйстве в Верхне-Русской возвышенности скорее всего останется непотопляемый Птицын – хитрый, ловкий пройдоха, которого коллеги не зря назвали Лапчатым. Подданные эту возможную перемену восприняли со слезами на глазах. Уж пусть бы оставались вороватый Камернов и его патрон с немецкими корнями, чем жестокий полицмейстер с хваткой удава.
