В программе вечера — корейский танец с веерами, молдавский шуточный, азербайджанские «Чабаны», белорусская «Юрочка», финская полька. И вдруг — «Ночь на Лысой горе» в хореографии Игоря Моисеева. Концерт 5 июня в Зале Чайковского выглядел как каталог стихий. Здесь академическая чёткость и подлинный фольклор не спорят — они дублируют друг друга.

Зрители хлопали после каждого номера — громко, сбивчиво, будто заново убеждаясь, что эта конструкция не рассыпается. Одноактный балет Моисеева на музыку Мусоргского соседствует с матросским «Яблочком» без малейшего ощущения эклектики. Секрет — в методе, который основатель ансамбля разработал ещё в 1930-е.

Игорь Моисеев начинал в Большом театре солистом классического балета. А в 1937-м сделал неожиданный ход: создал первый в мире профессиональный коллектив народного танца. Это была революция. До него фольклор либо музеефицировали, либо опошляли стилизацией. Моисеев поступил жёстко: взял академическую школу за станок и привил её этнографическому материалу — без скидок на «народность». За 70 лет он поставил больше трёхсот танцев.

Сегодня ансамбль работает по тому же принципу. Основу труппы составляют выпускники Школы-студии, основанной Моисеевым в 1943-м. Это не кружок самодеятельности, а конвейер: каждый жест проходит через анатомию классики. «Лето», «Табакэряска», «Санчонга» в одном вечере не кажутся туристическим сувениром. Их связывает не география, а дисциплина.

5 июня зал встречал номера овацией. «Браво» звучали не как дань традиции — скорее как реакция на механизм, который работает без сбоев уже почти сто лет. Ансамбль имени Моисеева не музейный экспонат. И пока «Яблочко» и «Ночь на Лысой горе» танцуются с той же жёсткостью, что при жизни основателя, говорить только о «наследии» недостаточно. Оно не законсервировано в прошлом.

Автор: Даниил Черемных